Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Настоятель фьезоланського собора

24-11-2018

- Верите, как входил я к воротам со всем этим камнем за пазухой и в пелене, то часовые и слова мне не сказали, а вы знаете, какие они придирчивы и надоедливые - до всего досматривают, потом встречал я на улице кумовьев своих и друзей , что всегда было, мне отзываются и на рюмку приглашают, а здесь никто ни слова, ни полслова - значит, они меня не видели. А вот уже как домой пришел, где взялась на мою голову ся чертовка, ся проклятая Ледащиця - и увидела меня! Вы же знаете, что чертова бабы каждой вещи силу однимае ...

Имел ли я стать счастливым человеком во Флоренции, а стал несчастный. Потому-то и дубасил я ее, пока руки не заболели; странно мне, как я ее зарезал! Пусть проклятая будет тот час, когда я ее увидел, тот день, когда она вступила в мой дом! Опять закипившы гневом, он порывался встать и еще ей придать. Буффальмакко и Бруно, слушая его речи, притворно удивлялись, а сами чуть сдерживались, чтобы не смеяться. Увидев, что он вновь из сердца собирается бить жену, они с трудом усмирили его, сказав, что не женщина в этом виновата, а он сам: он знал, что женщины каждой вещи силу отбирают, то пришлось бы предупредить ее, чтобы в тот день не попадала на глаза. Поэтому Бог не дал ему той осмотрительности - такая уж его судьба, или за то, что он хотел товарищей обмануть, так как нашел камень, надо было сразу признаться. Много еще всякой всячины они говорили, доколе его с женщиной помирили, и пошли домой, а Каландрино долго над тем камнем сидел и плакал.

Рассказы ЧЕТВЕРТАЯ

Настоятель фьезоланського собора влюбляется без взаимности в одну вдову и, представляя, что ночует с ней, спит с ее служанкой, а поедают брать в сие время приводят в ту комнату епископа Уже Элиза докончила свою историю, которую общество слушало с большим интересом, когда королева обратилась к Эмилии, чтобы она закрыла очередь и рассказала что-то свое. Эмилия, не мешкая, начала такими словами:

- Шановнии мои подруги, уже не раз здесь говорилось о том, как монахи, священники и другие духовные лица пытаются вводить нас в искушение, но сколько об этом не говорить, все равно всего не перескажешь. Тем я и хочу рассказать вам об одном настоятеля, который тотчас хотел добиться любви некоей дамы, или по воле, или по неволе; и она, будучи разумной, убрала его по заслугам в добрые шоры. Все вы, наверное, знаете, что древний город Фьезоле, стоящая вон на той горе, было когда-то великое и славное, хотя теперь и упадок; правда, все еще в нем есть епископ, как повелось с тех времен.


Смотрите также:
 Путь Алибека
 Мадонна Беритола
 Ринальдо и кума
 Франческа Верджеллези
 В Неаполе

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

внешняя антенна для приемника picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее