Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Каландрино, Бруно и Буффальмакко

23-11-2018

- Не знаю, дорогие мои подруги, моя правдивая и забавная притча сможет вас так развеселить, как Панфилова, и я как-то постараюсь. В нашем городе, богатом на всякие причуды и на разных чудаков, жил не из так давно один маляр по имени Каландрино, человек глупый и причудливый, что водил компанию всего с другими двумя художниками - Бруном и Буффальмакко: то были люди шуточные, хотя и вполне разумные и здравомыслящие, а с Каландрино для того только приставали, чтобы из глупостей и химер посмеяться.

В то же время жил во Флоренции также один молодой фокусник по имени Мазо дель Саджо, хитрый и всему остроумный, что аж любо; услышав о том чудака Каландрино, он решил пошутить себе с ним, упевнившы его в какой-то ерунды. Вот увидел его однажды в церкви святого Иоанна - маляр внимательно рассматривал образки и резьбу на новой напрестольный скинии; шутник подумал себе, что тут как раз и хорошо будет крючка на него забросить. Вот сговорился он с одним своим товарищем, подошел с ним к алтарю, где стоял Каландрино и больше не было никого, и заговорили про всякое необычное камни, будто и не заметили художника, причем Мазо говорил так уверенно, будто был первостепенным каменезнавцем и ювелиром .

Каландрино начал в сии разговоры прислушиваться и, убедившись, что она не секретная, подошел к ним поближе. Мазо весьма так обрадовался и продолжал свою беседу дальше; когда Каландрино спросил, где такое волшебное камней водится, Мазо ответил ему, что в основном в Золотых Козах, там, где живут баски, в области Навербигрушии, где виноградные лозы подвязываются колбасками, за копейки можно купить гуся еще гусенок в придачу, там гора вся из строганного пармезанского сыра, люди, что на ней живут, только и делают, что режут лапшу, лепят вареники, варят все это в ухе из-под каплунов и бросают вниз - кто сколько поймает, столько и имеет, а под горой течет река с сутого сладкого вина, что в нем и капли воды нет, - такого питья больше нигде в мире не бывает.

- Эх! - Аж крикнул Каландрино. - Вот так страна! А скажи мне, где деваются те каплуны, что из них уха вываривается?

- Баски съедают, - ответил Мазо.

- А ты там был когда? - Спрашивал Каландрино.

- Не спрашивай! - Говорит Мазо. - Не раз и не сто раз!

- А сколько туда миль? - Спрашивает Каландрино.

- Да, пожалуй, не меньше, чем тысячи, как идти по-лисьи, - говорит Мазо.

- Так это где-то за Абруцци? - Говорит Кадандрино.

- Да, - говорит Мазо, - за Абруццо и по Дуруццамы.


Смотрите также:
 Джанни из Прочиды
 Коронация Элизы
 Тедальдо и его любовница
 Крит
 Четвертый день Декамерона

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее