Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Купеческий обычай

25-10-2017

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно, сипнуты за тот край, что на дворе. Как Арригуччо спал, она пускала шнурок и шла открывать любовнику, а как не спал - тянула шнурок к себе, чтобы Руберто не ожидал напрасно. Руберт и штука очень понравилась, он часто ходил к своей любовнице: время им удавалось собраться, а порой и нет. Но человек случайно раскрыл те хитрости: однажды ночью Мона Сизмонда уже заснула, а он протянул ногу на постели и черкнувся об ту шнурок; схватил ее рукой - а она в жениного пальца привязана. "Да - подумал он себе, - тут что-то оно неспроста!" Увидев, что шнурок тянулась аж за окно, он еще больше убедился в своей подозрении. Вот отрезал он потихоньку ту шнурок от жениных ноги, привязал к своей и стал ждать, что же будет дальше. Через некоторое время пришел Руберто и дернул, как принято, за тесемочки, Арригуччо услышав, а он привязал ту тесемочки наослаб, она скользнула из пальца, и Руберто понял, что ему следует подождать: вот он стоит, ждет.

Арригуччо вскочил быстренько, взял оружие и побежал к двери, чтобы посмотреть, кто там и дать ему хорошего отпор, а купец был здоров и силен, он открыл дверь не так тихо, как открывали женщина, Руберто, догадавшись, что вместо хозяйки его встречает хозяин, бросился наутек, а Арригуччо за ним. Тот убегает, а тот все гонится, не одстае, тогда Руберто, тоже не ходил без оружия, достал шпагу из ножен и стал к бою: один нападавший, а второй оборонялся. Монна Сизмонда проснулась в тот момент, как Арригуччо одмикав дверь, увидев, что шнурок из пальца обрезаны, она сразу догадалась, что хитрости ее на яв вышли. Вскочила она с постели и, сообразив, чем ей это грозит, позвала поскорее служанку, которая знала о Панин нежности, и впрохала ее лечь замисто себе в постель и не одкриватись, кто она такая, как ее, может, бить Арригуччо, за это она, мол, такую награду получит, не пожалеет. Тогда госпожа погасила свет, в комнате горел, а сама спряталась в комнате и стала ждать, что будет дальше.

Как завелись биться Руберто с Арригуччом, все соседи, что на той улице жили, встали и начали их ругать, тогда Арригуччо, боясь, чтобы его не узнали, одчепився от юноши, так ничего ему и не сделав и даже не узнав, что за один и отправился домой, злой как нож. Войдя в комнату, он хлопнул яростно: - Ах ты негодная такая, еще и свет погасила. Думаешь, я тебя не найду? Ошибаешься! Но к постели, и в слуги (ибо думал, что это женщина), и как начал бить ее куда попадя кулаками и носками, то истолок бедную напрочь, еще и косы ей обрезал, и все ругал ее найлихишимы словам, как последнюю шльоху . Служанка только всхлипывала (и было чему!), И вопили время: "Ой-ой-ой, не бейте! .. Пробе! .. Будет уже! "- Но голос ее так от плача изменился и Арригуччо был такой лютый, что не узнал подмены.

Вот набил он ее, как хотел, остриг, а потом говорит: - Оттепер уже будет с тебя, непотребнице! Пойду сейчас к братьям твоим расскажу им, как ты справуешся, пусть они забирают тебя и то с тобой делают, что им честь велит, а в седьмую доме тебе больше не жить! Монна Сизмонда все то слышала; убедившись, что муж вышел из дома, она открыла комнату, зажгла свет, порадовала, как могла, свою служанку, горько плакала с большой боли, отвела ее в комнату, дала ей немало Башлей из мужниной сокровищницу и велела ухаживать за ней и лечить как следует; служанка была с того вполне довольна. Покончив таким образом со служанкой, госпожа убрала и сослали в строй постель в своей комнате, будто там эту ночь никто не спал, засветила вновь свечу, а сама оделась, приоделась так, будто еще не ложилась, зажгла фонарь, взяла белье и села наверху у лестницы за шитье, ожидая, что будет потом. Арригуччо побежал тем временем в дом, где жили женины брать, и до стучал в дверь, пока ему не открыты. Услышав шурины (а их было трое) и теща, пришел зять, сейчас встали все, зажгли свет и вышли к нему, спрашивая, чего это он к ним прибился такой поры.


Смотрите также:
 Изабетта и Лоренцо
 Теодор и дочь господина Америго
 Друг
 Пекарь Чисто
 Джанни Лоттеринги

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Монна Джованна


Услышав Федериго, чего желала его дама, увидев, что не может исполнить ее воли, потому что зарезал своего сокола, чтобы ее угостить, то так горько, что долго не смог сказать ей что-то в ответ. Монна Джованна подумала сначала, что тем он плачет, что жалко ему расставаться с возлюбленного своим соколом, и хотела уже было отказаться; от своей просьбы, и сдержалась, ожидая качестве ответа от Федериго.
Читать далее

picture

Ужин Пьетро ди Винчоло


Сама здорова знаешь, как состарится, то ни муж, ни собака на нас смотреть не хочет - ходи, баба, на пекарню горшки и миски считать да с котами мурлыкать. Еще песнь нас прокладывают: "Женщина - флячки, старицы - болячки", - и разве только эту одну!
Читать далее