Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Любовь Федериго дель Альбериго

08-05-2018

Жил когда-то во Флоренции один молодой дворянин, сын мессера Филиппа Альбериго, на имя Федериго, который рыцарскими приметами и поведением своим вежливым все тогдашнее тосканский юношество перевешивал. И влюбился то Федериго, как с молодыми рыцарями бывает, в одну вельможную даму по имени Мона Джованна, что славилась тогда как одна из самых красавиц на всю Флоренцию: чтобы заслужить ее любовь, он сражался на всех турнирах, соревновался на игрищах, давал роскошные банкеты и рассыпал гойнии дары, в том расточительности этом ни не зная удержу; дама тая, не менее добродетельная, как уродлив, не считала ни на то, что для нее делалось, ни на того, кто все это творил. Так гайнував молодой Федериго добро свое без меры и счета, никакого взамен не получая пользы, и к тому догайнувався, что процвиндрив к остальным все свое богатство, - остался у него на бедность один только маленький хуторок, из которого он был несчастен доход на пропитание, и еще сокол охотничий, что второго такого хорошего, может, и в мире не было.

Нужда его любовь не погасила, однако прогнала из города в Кампи, где лежал тот хутор, там он и жил, не прося ни у кого подкрепление и забавляясь время от времени охотой птичьими, что скрашивали немного его убожество, которое он терпеливо переносил . Когда его так присели крайние лишения, произошло то, что муж Монны Джованни заболел и, чуючися присмертним, написал завещание. Все свои несметные сокровища он завещал своему сыну, уже довольно большом, а если он умер безпотомно, все добро должно прийтись по наследству самой Монне Джованни, его возлюбленного жене; распорядившись таким образом, он вскоре действительно умер.

Оставшись вдовой, Монна Джованна обычаю нашего женщин уехала с сыном летом в деревню, в один имение по соседству с Федериговим хутором. Случилось так, что мальчик, увлекшись птицами и собаками, очень подружился с Федериго, не раз видел, как летает тот его сокол, и ему ужасно хотелось себе такого иметь, однако он никогда не осмелился попросить его у хозяина, зная, что это у него самая дорогая вещь. Однажды парень вдруг заболел; это очень огорчило мать, она дух роняла по своему одинчиком. День и ночь не отходили она от него, все утешая сыночка и спрашивая - может, ему чего хочется, то пусть скажет, а она уже все на свете для него достанет.

Парень, слыша уже не впервые те вопросы, сказал: - Мама, если вы достанете мне Федеригового сокола, то я, наверное, быстро поправлюсь. Услышав просьбе сына, Монна Джованна задумалась и начала думать, что здесь ей делать. Она знала, что Федериго любил ее долгие годы и не имел то никогда от нее даже взгляд приветливого. "Как же мне теперь, - думала она, - посылать к нему или же идти просить того сокола, что равного ему, как я слышала, не было никогда ни один охотник; и еще говорят, что он с того сокола только и живет. Надо совсем не иметь совести, чтобы отобрать у бедного шляхтича единую утешение ". Ся мнение ходатайствовала ее очень, и хотя она была уверена, что получила бы того сокола, если попросила, она долго не отвечала сыну. Но в конце материнская любовь взяла верх над всеми теми сомнениями, она решила удовлетворить сына прихоть и во что стало не посылать никого к Федериго, а самой сходить по тому сокола. - Утешься, сынок, - сказала она, - поправляйся скорее, а я тебе обещаю, что завтра с утра пойду к соседу и принесу тебе сокола. Мальчик очень обрадовался тем словам, и ему немного будто даже легче. На другой день рано утром Монна Джованна вышла еще с одной женщиной якобы на прогулку; подойдя к небольшому домика мессера Федериго, она спросила, дома ли хозяин.


Смотрите также:
 Месть
 Гвильям Россильйонский
 Ревнивец
 Тофана и его жена
 Первый день Декамерона

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Мессер Форез да Рабатта и маэстро Джотто


Однажды случилось ему быть в такой удалой компании в Монт-Уги, где несколько человек зазмагались между собой - какой флорентийский род благородных и древний? Одни говорили, что это Ламберти, вторые - Уберти, словом - каждый свое правил, как кто понимал.
Читать далее

picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее