Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Свадьба Теодора и Виоланты

07-03-2018

В Равенне, древнейшем городе Романии, жило когда-то много именитых и знаменитых людей, и среди них один молодой дворянин по имени Настаджо дельи Онести, что по отцу и дяде своему бесчисленное унаследовал богатство. Как часто бывает с юношами, будучи безженним, Настаджо влюбился в дочь мессера Паола Траверсари, барышню еще значительнее, чем сам, рода, надеясь добиться ее любви подвигами своими, и, хотя были те подвиги кругом славные и похвального, они ему ничуть не помогали, а скорее вредили - такой жестокой, суровой и неприступной совершались перед ним любимая девушка: то красотой своей так гордилась, или родом высоким гордилась, не то самим юношей, но и всем, что ему нравилось, вочевидькы гнушалась. С того ее надменности так тяжело мучился Настаджо, не раз с тоски большой руки на себя наложить рвался; время пытался опомниться и забыть жестокую или так ее ненавидеть, как она его, и жаль было тех намерений и мероприятий - чем меньше оставалось надежды, то больше розпалялася любовь. Когда юноша неистовствовал так по любви, ради него добром своим без счета разбрасываясь, некоторые друзья его и родственники, опасаясь, чтобы не было от того его здоровью вредом, а его богатству падения, стали уговаривать его, чтобы он уехал куда-то с Равенны и пожил время где-то, тогда, мол, и от страсти своей вылечится, и от развалины спасется.

Настаджо не раз высмеивал те их советы, но они его так просили, так просили, что следует одмовлятися, и он сказал, что поедет, после больших приготовлений, словно он собирался путешествовать во Францию, Испанию или еще какой далекой страны, юноша сел на коня и уехал в сопровождении своего общества из Равенны. Встав на попас возле городка Кьясси, три мили за Равенной, он распял там палатки и отпустил в город сопровождающих своим, сказав, что он остается здесь. На новом месте жил так же пышно и роскошно, как и в Равенне, и часто звал к себе знакомых на обед или на ужин. Как-то в самом при начале месяца мая, как на улице стояла хорошая час, вспомнилась ему вновь и жестокая мыла; приказав челяди своей оставить его наедине, чтобы вволю о ней намриятися, пошел наугад, куда ноги понесут, и забрел нечего делать " я к сосновому бору. Были уже поздние обеды, Настаджо углубился в чащу уже, может, на полмили, и ни разу не упомянул ни о еде, ни о чем на свете вдруг послышался ему откуда-то вопль и плач женский. Тут проснулся от своего мечтания, юноша поднял голову и удивился, увидев, что оказался в лесу. Глядь - из-за терновых кустов, густо росли по Соснин, выбегает красивая-красивая девушка, голая-голая, волосы на голове взъерошенные, вся поцарапана хвоей и терниями, да так плачет, так, бедная, пощады просит.

По обеим сторонам гонятся за ней два огромных пса - то тот догонит и впьеться зубами в тело, то тот, а вдогонку играет вороным конем рыцарь какой-то, весь в черном облачении: в руке меч голый, лицо так и пышет гневом, а сам проклинает девушку страшными словами и все смертью ей угрожает. И удивился юноша и испугался изумился, и жаль ему стало той нещасници и решил он по силе ее от мук таких и смерти спасти. Не имея при себе оружия, схватил какого-то кол соснового и стал Перепять на всадника того и на собак. Но черный рыцарь, заметив это, ее закричал на него издалека: - Не вмешивайся, Настаджо, дай мне и псам моим расправиться с той негодяйкой по заслугам! Пока он так говорил, собаки вцепились зубами девушке в стороны и задержали ее, а всадник вскочил посильнее с коня. Юноша подошел к нему поближе и сказал: - Не знаю, кто ты еси, хотя тебе известно мое имя, одно скажу - не подобие-вещь вооруженном рыцарю голую женщину мучить и собаками ее, как зверя которую, травить.


Смотрите также:
 Пьетро Боккамацца
 Каландрино, Бруно и Буффальмакко
 Купеческий обычай
 Ифигения и Кимон
 Четвертый день Декамерона

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее

picture

Крещение чертальдян


Таким образом он окрестил всех чертальдян, имея с этого немалую выгоду, и своей изобретательностью оставил в дураках тех, что хотели из него посмеяться, украв перо. Они были тут же таки и слышали всю его проповедь, как издалека зайдя, довеслував он счастливо до берега, и так хохотали, что мало челюстей себе не свернули.
Читать далее