Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Ифигения и Кимон

27-06-2018

Постеригшы то его пристальное всматривания, Ифигения стала опасаться, чтобы неотеса не сделал ей чего-то дурного; тем-то она разбудила быстренько свою челядь, встала и сказала: - Ну, Кимоно, будь здоров! - Я хочу с тобой! - Ответил Кимон. Хотя же девушка не хотела, чтобы этот неуверенный парень шел с ней, и никак не могла от него одпекатись, и он же проводил ее до самого дома, а потом пошел к отцу и сказал, что хватит уже, не хочет он больше на селе жить. Отцу и всей родне было это не очень к мысли, и они позволили ему остаться в городе: интересно им стало, откуда у него зашла и изменение. А Кимон, который нечувствительно еще на всякую науку сердце поразила красота Ифигении пособника стрелой, начал умнеть от мысли к мысли, удивляя тем отца, родственников и всех знакомых. Потом подружился с хорошо воспитанными юношами и перенимал от них манеры и поведение, присущие людям благородным и очень влюбленным, за короткое время, всем на удивление, не только грамоты научился, да и в философии стал хуже разбираться. Далее, все по той любви к Ифигении, не только одминив свой грубый простецкий голос на приятный и деликатный, но и сам стал хорошим певцом и музыкой, несравненным наездником и опытным знатоком военного дела, как сухопутной, так и морской.

Не буду здесь широко о все доблести рассказывать, скажу только, что не прошло и четырех лет со дня первого влюбленные, как он превзошел всех киприйських юношей благородными обычаями и рыцарскими достоинствами своими. Что же, дорогие мои дамы, можно сказать о сю странную перемену? Надо полагать, бесспорно, что в благородном Кимоновий души таились богатейшие дары небес и завистливая фортуна держала их в крепких Заков где-то на самом дне сердца, и только Амур, сильнее фортуну, разбил и разорвал цепи, разбудил усыпленного духа, поднял его могуществом своей с непроглядной тьмы к ясному свету, показав тем воочию, из которого упадка может видвигнуты он подвластную ему душу, к которым лучезарных вершин ее преподнести. Даром, что Кимон, любя Ифигению, перебирал иногда, по обычаю влюбленных юношей, через край, и отец не препятствовал ему этого ничего, а наоборот, еще сильнее подзадоривал - видел-то, что благодаря этой любви его сын произошел овна человеком. Юноша же (он совсем одцурався своего истинного имени - Галезо, потому что помнил, что Ифигения назвала его тогда Кимоном), желая любовь свою достойно увенчать, несколько раз сватался к девушке, и отец ее КИПС отвечал, что Ифигения уже помолвлена за Пасимунда, молодого Родосского шляхтича.

Как пришло время, назначенное для брака, жених послал людей по Ифигению. Посоветовавшись сокровенное с некоторыми своими благородными приятелями-юношами, он снарядил украдкой корабля к морскому бою и вышел в море, чтобы встретить судно, на котором должна плыть Ифигения к своему жениху на Родос. Между тем КИПС, приняв с большой почестью посланцев Пасимундових, уручив им свою дочь, они сели на корабль и начали верстать путь до Родоса.

Кимон давно строил мне ковы на них; встретив их на другой день в море, он зычно крикнул них с палубу своего корабля: - Остановитесь и спустите паруса, не то убью вас всех и потоплю! Его противники добыли оружие и настроились к обороне, тогда Кимон, зацепив железным крюком Родосского корабля за корму, привлек его силой в пров своего судна и перепрыгнул туда смело, как лев, несмотря, или кто за ним идет, и не считая врагов. Пидострожений любовью, он врезался с кинжалом в руке самую гущу враждебную и резал их, кого попадя, как тех овец. Увидев сие, родосцы бросили оружие на землю и взмолились в один голос пардону. На то Кимон сказал: - Господа молодцы, не жажда грабительская и не вражда к вам погнали меня из Кипра сюда и заставили вооруженной рукой на вас напасть.


Смотрите также:
 Гвильельмо Борсьере
 Второй день Декамерона
 Фьямметта
 Монна Изабетта и Ламбертуччо
 Королевский конюший

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

http://www.gemotest.ru/ витамакс vitamax Фибромакс. picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее