Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Фьямметта

03-12-2020

Звали его по-настоящему Галезо, и что ни учительская старания, ни отца ласковая и грозная наука, ни какие-либо другие меры не могли втолковать ему в голову ни грамоты, ни хорошего обычая, и рос тот парень не как человеческий ребенок, а как какая тварь (говорил, и то как блеял), то все его дразнили Кимоном, сказать по-нашему Бараном. Тяжело сокрушался отец тем сыном-извергом, и, потеряв всякую надежду, он послал его в село - пусть там живет себе с наемниками, чем здесь быть солью в глазу. А Кимоно оно еще лучше - грубые деревенские обычаи больше приходилось ему по вкусу, чем Городянской. Вот живет он так в селе, делает несколько по хозяйству, и однажды, так как в поздние обеды, он шел с герлыгой за плечами с одного хутора к другому и зашел в лес - хороший такой, густой и зеленый (а дело было в мае месяца).

Видимо, судьба привела его на поляну, окруженную высокими деревьями, на той поляне, у прохладной журчащей колодца, спала на зеленой траве девушка-красавица, легкое прозорчасте одеяния почти не скрывало ее хрупкого тела, только от пояса до ног лежал на тоненький белый покров; по бокам у него лежали две женщины, а чуть подальше - какой-то человек; это были, видимо, ее слуги. Как зуздрив ее Кимон, то ему показалось, будто отее впервые он женское обличье увидел; оперся на свою герлыгу и, ни слова не говоря, пристально стал на нее смотреть с огромным удивлением. В его лемехуватий души, которая противилась до всех виховавчим усилиям, что-то словно шевельнулось, а в тупом голове проснулась необычная мысль - что это, пожалуй, самая красивая существо, которое когда-либо видел смертный. Начал Кимон все ее прелести одиночку перебирать: волосы, золотым ему казалось, лоб, нос и губы, шею и плечи, особенно привлекали его грудь, еще не совсем викруглени.

Став неожиданно с земледельца красолюбом, он знает как хотел заглянуть ей в глаза, опущены глубоким сном, и несколько раз порывался уже был разбудить ее, чтобы эти глаза увидеть. Но что сия девушка казалась ему безмерно лучше всех, что он еще видел, он думал, то время не богиня какая; понимал уже несколько, небесные существа более имеют право на уважение, чем земные, то и удержался, ждал, пока сама проснется. Хотя и длинным ему показался тот момент, но он не трогался с места, охваченный неведомой доселе роскошью. Через час девушка (ее звали Ифигения) проснулась раньше свою челядь; подняв голову и открыв глаза, она удивилась, увидев Кимона, который стоял перед ней, опираясь на герлыгу. - Кимоно, - спросила она его, - чего ты ищешь в седьмую рощи в такую пору? Кимона, видите, все знали в окрестность, ибо из себя такой хороший, а глупый, и еще потому, что отец его был таким большим и богатым господином. Юноша не сказал ей в ответ ни слова; как увидел, что она открыла глаза, стал пристально-пристально в них заглядывать, ему казалось, что взгляд этих глаз наполняет его душу какой-то неописуемый сладкой неги.


Смотрите также:
 Кончина Антиоха
 Паганини и Монако 3
 Мессер Форез да Рабатта и маэстро Джотто
 Монна Изабетта и Ламбертуччо
 Четвертый день Декамерона

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее