Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Джироламо и Сальвестра

19-10-2018

Блаженны души, пришли в один день конца истинном любви и возраста смертельному! А еще блаженнее, как суждено им неразлучно до нового жилья попасть! Блаженнейшего же, как и ту есть любовь, как на том свете так же любят, как и здесь! Но, пожалуй, самым счастливым из тех, что мы пережили, была душа Симоны - не отпустило ей судьба погибнуть от фальшивых обвинений Кривого, чурбаны и уныло, тех нищих чесальщика шерсти, а судила ей оправдаться из позора почетной смертью, послав в след любимому Пасквини . Судья, как и все остальные, которые были при том, был сиею событием безмерно удивлен и не знал сначала, что начать, потом подумал и вздумал: - Не иначе, - говорит, - как поживает шалфей содержит в себе яд, хотя, в целом принимая, она бывает безвредна. Чтобы же от нее и никому другому такой беды не случилось, надо вырвать этот куст с корнем и сжечь его.

Все боялись к тии жабы подойти, поэтому обложили ее высокими кучами хвороста и сожгли вместе с шалфеем. Вот так закончилась судебная расправа о смерти бедного Пасквини. Опухшие тела Симоны и ее возлюбленного отнесли Кривой с чурбаном и Унылая с разгильдяя в церкви святого Павла - ибо они были местными прихожанами - и там их похоронили.

Рассказы ВОСЬМАЯ

Джироламо любит Сальвестру, мать посылает его в Париж; вернувшись, юноша застает любимую молодицей, прокрадывается к ней в дом и умирает у нее, Сальвестра умирает около него Как докинчала Эмилия свой рассказ, начала по приказу короля говорить Неифила: - Дорогие мои подруги, есть на свете, как мне кажется, такие люди, которые забрали себе в голову, что они всех умнее, а на самом деле наоборот, и потому упорно не только человеческим советам, но и естественным законам противятся.

С той упрямства встал неисчислимо всякой беды, а добрая то никогда бы и не видно. Из всех же сил природных любовь всего поддается чужому уму и всякой противодействия: скорее сама пройдет, чем чье-то вмешательство ее остановит. Тем и решила я вам рассказать, как одна великорозумниця достигла своей смыслом, куда не следовало, и захотела изгнать из сына сердца любви, что, может, сами звезды внушили, и с любовью вместе и душу из тела достала. Вскоре после рождения сына купец списал завещание и скончался. Опекуны малолетка с матерью вели его дела честно и порядочно, а парень тем временем рос с соседской детворой и весьма подружился с одной девушкой-кравцивною.


Смотрите также:
 Кончина Антиоха
 Теодор и дочь господина Америго
 Монна Изабетта и Ламбертуччо
 Маршал Пьеро
 Жилетта из Нарбонне

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

Промышленные пружины спб www.chelmash.com. picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее