Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Четвертый день Декамерона

14-06-2018

Начинается четвертый день, в который под руководством Филострата говорится о тех, чья любовь была несчастливый конец Дорогие мои женщины! Все, что я слышал от умных людей, в книгах читал ли на свете видел, - все, говорю, наводило меня на мысль, что стремительное да Шмалько ветер зависти высокими только башни и на обрывистое вершины древесно ударяет, следовательно же, вижу теперь , что мнение мое было ошибочное: напрасно старался я спрятаться от февраля дуновение того адского вихря, зря старался идти все равны равнинами и глубокими долинами. Разумно это станет всякому, кто созерцать внимательно на Отси мои рассказы, написанные простым языком флорентинською, еще и в прозе, да еще и без заголовков, изложенные при том штилем обычный, можно безхитрим.

И все же борвий то бешеный неоднократно качал меня, чуть ли не с корнем выворачивал меня зубами завистливым, как собака, хватал меня. Оттоди-то и узнал вочевидькы истину, давно объявленной мудрецами на этом свете один только ничтожество, от зависти в безопасности пребывает. Так знайте же, умницы вы мои, что нашлись такие люди, которые, прочитав мои рассказы, говорят, что я слишком у вас кохаюся и не подобие-вещь мне вас так утешать и забавлять, а еще хуже того - без меры похваляты. Другие, опять, судя якобы зрелые, говорят, что получилось уже мне с лет вещами такими интересоваться, есть о женщинах язык разводить и в них примилятися. А еще кое-кто, о славе моей ревностное заботясь, предпочел бы, чтобы я витал с музами на Парнасе, вместо с вами тере-вене-вене править. Есть и такие, которые говорят (уже не с ума, а от гордости большой), что лучше бы я подумал, как на хлеб себе заработать, чем всякие фрашкы придумывать и таращиться ловить. Некоторые, наконец, тем хотят трудам моим повредить, пытающихся доказать, что в жизни все было не так, как я рассказываю, а по-другому. Вот видите, славные мои дамы, злые бури, злющие зубы, острые жала терзают меня и мучают, и к живому дой-нет, пока я у вас на службе подвизаюся. Но все то, свидетель Бог, я выслушиваю и принимаю со спокойной душой и хоть должен прежде от вас обороны надеяться, сам не пожалею сил на ответ, может, и не такую, которую хулителям моим даты следовало бы, а короткую и быструю, только бы они мне в ушу не турчалы.

Не дошел, ибо я и до трети труда моего, как их уже у меня столько развелось, а пока я конца дойду, то, если не дать сразу отпора, такого их намножиться, что малым мероприятием меня под себя подверните, хотя бы вы им тогда противились всеми силами вашими. Но прежде чем давать же ответ, хочу в свое оправдание рассказать не то чтобы повесть, а так себе притчу (чтобы не подумал кто, что я хочу влезть с ним в сии честной компании, что я вам представил; да оно и сразу будет видно, что это их историям не пара). Вот это же оборачиваюсь с ним в гонителей моих. В нашем городе, - давно уже то происходило, - жил один человек по имени Филиппо Бальдуччи, был он рода простого, мещанского, но мировые строй знал и на делах, своему состоянию приличных, хорошо разбирался.


Смотрите также:
 Теодор и дочь господина Америго
 Джаннотто и Мадонна Беритола
 Мазетто с Лампореккио
 Мессер Форез да Рабатта и маэстро Джотто
 Монна Изабетта и Ламбертуччо

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее