Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Болонский монах

18-04-2019

Между тем аббат, подговорив одного болонского монаха, которому он очень доверял, дождался ночи и пошел с ним тихонько к тому склепа. Они вытащили оттуда Ферондо и перенесли его в монастырскую глыбки, куда сажали провинившихся братьев, там и днем было темно темнючо, потому никакое свет туда не досвичувало. Вот сняли они с Ферондо его одежду, взяли его в монашескую рясу и положили на соломе - пусть лежит, доселе НЕ проспится. Болонский монах, получив от аббата науку, что ему предстоит делать, должен присмотреть, когда он проснется, а вся братия ничего о тее не знала.

Она была одета в черное траурное убранство и очень расстроена. Аббат сказал ей несколько слов утешения, а затем напомнил шепотом о том, что она ему обещала. Вышла женщина, что она свободна, ни Ферондо, ни кто другой перекоры ей поступать не будет, а тут еще у аббата на пальце новый перстень блестит, и сказала панотчику, что ладно, пусть ночью приходит. Как хорошо стемнело, аббат перебрался в Ферондову одежду и ушел в сопровождении своего поверенного в той вдовы, а проспав с ней приятно и мило целую ночку, только тогда в монастырь вернулся, как к ранней службы задзвонено. Частенько ходил по ночам той же дорогой и по тем же делом, кое-кто даже видел, как он шел к вдове или от нее возвращался, и все думали, что это неприкаянная Ферондова душа бродит возле своего дома, много о том было разговоров промеж сельской темнотой , доходили какие-то слухи и до самой Ферондихы, и она поэтому не удивлялась, потому что хорошо знала, как было дело.

Когда Ферондо проснулся наконец в той своей глибци, не понимая, где он и что, болонский монах вошел в него с пучком розог в руке, и, воя непутное голосом, схватил его за шиворот и всыпал доброй Хлоста. Ферондо визжал и все спрашивал: - Где я? Где я? А монах ему: - В чистилище. - Э? - Сказал Ферондо. - Да есть я умер? - Да, - ответил ему монах. Тогда Ферондо начал плакать над собой, над женщиной своей и сыном и наградил много всяких нелепостей. Тем временем монах принес ему есть и пить. Увидев это Ферондо, то очень удивился: - Как это? Разве мерлець едят? - А так, - ответил монах, - я принес тебе, что твоя жена бывшая принесла сегодня рано в церковь частицу; отее же и велел тебе Господь дать чем душу обавиты.

Тогда Ферондо и говорит. - Пошли ей, Боже, всякого добра! Я же любил ее и еще, как жив, то все, было, тулю ее к себе и целую, а когда было, захочется, то и еще что-то делаю. Проголодавшись хорошо, Ферондо принялся убирать еду, запивая вином. Вино показалось ему не очень вкусным, и он сказал: - А за это уже искать и ее, Господи! Надо было вточиты отцу с той бочки от стены.

Ферондо накричавшись достаточно, а потом спросил: - Зачем ты это мне такое делаешь? А тот ему: - Потому что так велел Господь, чтобы дважды в день чухралы. - А какие же это грехи? - Спрашивает снова Ферондо. - За то, - ответил монах, - что ты был ревнив, имея лучшую женщину на все село. - Олег мне, - сказал Ферондо, - правду ты говоришь! Имел я женщину лучшую сладкую, чисто тебе медовый попряничок. Если бы я знал, что Господь ревнивых НЕ влюбляе, то не был бы таким. - Надо было об этом на том свете думать, - ответил монах, - и как тебе придется когда туда снова возвратиться, то хорошо запомни, что я здесь делал с тобой, и не вкидайся больше в ревность. - А, кто умер, может туда снова вернуться? - Спросил Ферондо. - Может, - ответил монах, - как будет на то воля Божья. - Ой Господи, - сказал Ферондо, - как я когда туда вернусь, то стану лучшим мужем в мире: никогда не бить женщины, слова ей плохого не скажу, разве только выругаю за вино, что сегодня это мне передала, и за то, что свечи не прислала и я должен есть ночью. - Да свечку-то посылала, - сказал монах, - только она на службе Божьей сгорела. - Может, и так, - согласился Ферондо. - Когда я туда вернусь, дам ему волю, хотя делать. Скажи мне, кто ты такой, что отее так надо мной помыкает? - Я тоже покойный, - ответил монах, - сам родом из Сардинии. Когда-то я очень хвалил своего господина за ревность и Бог положил мне такое наказание, чтобы я тебя кормил, поил и бил, пока он не изменит нам приговора. - А кроме нас, здесь никого нет? - Поинтересовался Ферондо. - Да где, - ответил монах, - тут тьма-тьменна грешных душ, только ты не можешь ни видеть, ни слышать, как они тебя. - А далеко мы от нашего села? - Спросил Ферондо. - Да, - сказал монах, - может, сто верст за наваляет-Кучей. - Оппачки! Таки далеко, - сказал Ферондо. –

12

Смотрите также:
 Исповедь Пампинеи
 Грех Мадонны
 Разгневанный Никострат
 Мадонна Беритола
 Настоятель фьезоланського собора

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Монна Джованна


Услышав Федериго, чего желала его дама, увидев, что не может исполнить ее воли, потому что зарезал своего сокола, чтобы ее угостить, то так горько, что долго не смог сказать ей что-то в ответ. Монна Джованна подумала сначала, что тем он плачет, что жалко ему расставаться с возлюбленного своим соколом, и хотела уже было отказаться; от своей просьбы, и сдержалась, ожидая качестве ответа от Федериго.
Читать далее

picture

Ужин Пьетро ди Винчоло


Сама здорова знаешь, как состарится, то ни муж, ни собака на нас смотреть не хочет - ходи, баба, на пекарню горшки и миски считать да с котами мурлыкать. Еще песнь нас прокладывают: "Женщина - флячки, старицы - болячки", - и разве только эту одну!
Читать далее