Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Исповедь Пампинеи

05-04-2018

Но прошу тебя ради Бога, что укрыл тебя от позора, чтобы ты сей раз послушала меня, как первое делала: не жалуйся никому из родни твоей, да я раз попробую подавить сего разнузданного дьявола, я имел когда-то святым. Как сумею я ускромиты его скотячу натуру, то хорошо, как же нет, то сейчас уже вместе с благословенством моим даю призволиння самой на свое усмотрение что хотя с ним делать. - Пусть будет так, - сказала, - на сей раз послушаю вас, не желая гневить, но позаботьтесь о том, чтобы он не решался больше мне доедать, потому что больше не приду к вам с сим делом! Не сказав больше ни слова, она вышла от монаха якобы в большом гневе. Едва успела выйти госпожа из церкви, как пришел туда то кавалер; монах позвал его к себе и наговорил ему множество обидных вещей, узиваючы его бездельник, клятвопреступников и предателем. Тот знал из двух предыдущих разговоров, чем все это пахнет, поэтому слушал его внимательно и своими неопределенными ответами пытался вытянуть из него, что надо.

Пробовал даже оджартуватися: - Батюшка, - говорил, - что это вы меня так проклинаете? Или я вам Христа распял, или что? На то ему монах: - Безчильнику! Ишь, какой поет! Так будто прошел уже год или два после тех его плюгавый, гнусных поступков. Быстро у тебя из головы вылетело, что ты сегодня к ранней службы тяжело обидел ближнего! Где ты был сегодня перед миром? - Не помню где, - ответил кавалер, - а вам уже сразу и в уши внесены. - А внесены, - сказал монах, - ты надеялся, что как мужчины нет дома, дак и сударыня так тебя сразу и прижмет? Вот это так бравый кавалер, отее так чесняк! Ночоброд, древолаз, викноскок несчастный! Ты думаешь, что сведешь с ума эту честиву женщину, лазая по деревьям к ее окон? Видишь, как ей мерз от тебя, и все же своей поешь. Не раз уже она проходила тебя свысока, я об этом уже молчу, а как ты заботишься о моих наставление! Вот что я тебе скажу: до сих пор она молчала о том, что ты совершал, - не из любви к тебе, а с моей просьбы, - и больше уже молчат не будет. Как ты снова будешь к ней приставать, я дал ей призволиння действовать по собственному усмотрению. Что будет с тобой, как она все братьям расскажет? - Вирозумившы с сего языка все, что ему надо было знать, кавалер успокоил монаха, как только мог, надавав ему силу обещаний, и ушел. На другой день перед рассветом он пробрался в сад к своей госпоже, вскарабкался на дерево, влез через открытое окно в комнату и упал в объятия своей любовницы. Она уже давно его выглядела и встретила с радостью, говоря: - Большое спасибо преподобного отцу, что тебя эту добрый путь привел! И начали себя взамен утешаться, смеясь от святого отца дурнолобця и насмешку с кросен, навоев и шпулек и большой роскоши вдвоем испивая. В дальнейшем они так устроились, что уже без того панотчика обходились, и провели вместе еще много веселых ночей дай Бог таких и мне, и всякой желающей души христианской.


Смотрите также:
 В Неаполе
 Смерть Габриотто
 Мадонна Елена
 Отец Альберт
 Грех Мадонны

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Мессер Форез да Рабатта и маэстро Джотто


Однажды случилось ему быть в такой удалой компании в Монт-Уги, где несколько человек зазмагались между собой - какой флорентийский род благородных и древний? Одни говорили, что это Ламберти, вторые - Уберти, словом - каждый свое правил, как кто понимал.
Читать далее

picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее