Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Третий день Декамерона

07-04-2019

Просил меня, правда, шафар их перед тем, как я шел, чтобы я накликавший ему где-то подходящего мужчину, и хотя я пообещал, то скорее у него на лысине волосы вырастет, чем я кого туда пошлю. Слушал тии вещи Мазетто, и так ему захотелось до тех монашенок на службу стать, что аж-аж-аж; уразумел, ибо с дяди слов, добьется там, что ему нужно. Но дяде о том и не намекнул, чтобы дела не испортить, сказал только: - И хорошо ты сделал, что ушел! НЕ мужчинське это дело - с Бабота возиться, лучше уж с чертями. В тех вертихвисток семь пятниц на неделю. Но сразу же после сего разговора стал Мазетто думать-гадать, как бы ему судьбами в тот монастырь добраться; ту работу, говорил нуто, он хорошо знал, то за это и не беспокоился, боялся только, что его не примут, потому что молодой и представительный из себя. Раскинув мнением туда-сюда, так себе подумал: отсюда туда свет не блигомий, никто меня там не знает: как удами из себя немого, то меня там наверняка возьмут. На том же и стал; забросил топор за плечи, и никому ни слова, и отправился к тому монастыря - вот себе бедный человек. Вот пришел он туда и встретил раз во дворе шафарь и показал ему на пальцах - сказано, немой! - Дать ему чего-нибудь поесть ради бога, а он ему за это, когда надо, дров урубае. Тот его накормил, а потом повел на дроворубный к пням, что нуто не мог был поколоть, а тот, крепкий и здоровый, исколол все в три мигает. Тогда шафар взял его с собой в лес, велел нарубить дров и показал на кивах, чтобы навьючил осла и отвез дрова домой, парень все так и сделал.

Шафар задержал его еще на сколько-то день для всякой такой роботизны. Однажды увидела его аббатиса и спросила шафарь, кто это такой. Шафар ответил: - Матушка, это бедный парень, глухой и немой; пришел отее сюда за милостыней, я дал ему немного, а он сделал мне за то немало всякой нужной работы. Если бы еще умел он садивникуваты и стал к нам за плату, то лучшего наемника нам и не надо: он сильный, на всякое дело сдали, и нечего бояться, чтобы он с вашими дивочкамы шутки затевал. На то аббатиса сказала: - Правда твоя, узнай же, умеет ли он у саду ходить, и найми его, найди ему кое-какие ботинки и какую-то старую сермяга и накорми хорошо, чтобы приманку даты. Шафар сказал, что так и сделает, а Мазетто, что подметал именно во дворе и, будто бы он, слышал весь этот разговор. "Ну, - думает весело, - пустите только меня в ваш садик, я так отделаю, как никто никогда". Увидев шафар, что нимтур хорошо понимает хозяйственную работу, он спросил у него на пальцах, не остался он здесь, а тот ему, так же знаками, ответил, что на все соглашается. Тогда он принял парня на службу и поставил работать в сад, показав, что и где делать, а сам пошел другими монастырскими делами беспокоиться.

Вот ставший уже Мазетто день через день в саду делать, а монахини стали к нему приставать и дразниться, конечно, как с немым, и говорили ему всякие срамное слова, полагая, что Глушко ничего из этого не слышит; аббатиса думала, видимо, в парня не только язык, но и жилую отняли, и не очень на все тое считала. Однажды, наработавшись достаточно, Мазетто прилег немного отдохнуть, когда это к нему подошли две монахини, по саду гуляя, и давай его рассматривать (а он сделал вид, будто спит). Вот одна монашка, котора смелее, и говорит другой: - Кабы знала я, сестричка, что могу тебе довериться, я бы тебе что-то сказала, что уже не раз мне в голову приходило, и тебе, может, было бы на руку. А та ей: - Говори, не бойся, вот ей-богу, никогда в жизни никому этого не скажу. Тогда смелее такую повела дело: - Не знаю, повлияло тебе когда, по мнению, как тесно держать нас в седьмую доме, никогда здесь и мужчин никаких не бывает, кроме старого шафарь и сего нимтура, а от женщин, из мира сюда приходили, наслышана я не раз , что все роскоши сьогосвитни - то чепуха против той радости, что женщина с мужем заживает. Так я отее уже не раз думала: как не с кем, то хоть с сим немым попробуем, или седьмая правда. А с ним оно еще лучше будет, потому что если бы и хотел, то не смог бы о том никому сказать вырос до неба, а глупый как надо.


Смотрите также:
 Еврей Мельхиседек
 Мессер Лике де Вальбона
 Ревнивец
 События во дворце
 Бакаляр и вдова

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Монна Джованна


Услышав Федериго, чего желала его дама, увидев, что не может исполнить ее воли, потому что зарезал своего сокола, чтобы ее угостить, то так горько, что долго не смог сказать ей что-то в ответ. Монна Джованна подумала сначала, что тем он плачет, что жалко ему расставаться с возлюбленного своим соколом, и хотела уже было отказаться; от своей просьбы, и сдержалась, ожидая качестве ответа от Федериго.
Читать далее

picture

Ужин Пьетро ди Винчоло


Сама здорова знаешь, как состарится, то ни муж, ни собака на нас смотреть не хочет - ходи, баба, на пекарню горшки и миски считать да с котами мурлыкать. Еще песнь нас прокладывают: "Женщина - флячки, старицы - болячки", - и разве только эту одну!
Читать далее