Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Компания Сикурано

30-03-2018

Приехали они туда веселые и богатые - пребогатые, и все поздравляли их с почетом большим, особенно мадонну Дзиневру, которую уже давно были похоронили. До самой смерти все уважали его, яко женщину мудрую и спокойную. Амброджуола же еще того самого дня был привязан к столбу и вымазаны медом, он умер в больших муках, ибо осы, мухи и слепни (а их в этом крае тьма тьма) искусала и выстроились его до самой кости. Долго еще белел там никем не нарушений его маслаччя, на сухожилии телипаючись и восхваляло всякому, кто видел, о его плюгавство. Вот так попался обманщик обманутым под ноги.

Рассказы ДЕСЯТАЯ

Паганини с Монако похищает женщину в мессера Риччарда ди Киндзика, узнав, где она, человек едет туда и, заприязнившися с Паганини, просит вернуть ему жену. Тот дает ей на волю - возвращаться или остаться, она же не хочет идти к мужу, а после его смерти женится с любовником Вся честная компания весьма полюбила прекрасную Королевское притчу, а больше всего диодов в тот день рассказывать остатний. Похвалив всего предварительную рассказчицу, он начал: - Прекрасные дамы, одно обстоятельство из Королевское истории заставила меня переменить свое намерение и рассказать вместо задуманной происшествия совсем другое - имею в виду глупость Бернабо (хотя все и закончилось для него благополучно) и всех остальных, что думают подобно ему, будто в то время , как они гуляют где-то по миру, то с одной, то с другой любо шутя, жены их, что дома остались, сидят на писнини, скоромины не предпринимая, будто мы не знаем, родившись среди них и выросши, к чему они падки.

Так вот, жил в городе Пизе судия, больше умом, чем силой телесной одаренный; звали его мессер Риччардо ди Киндзика. Будучи тяжело богатым и надеясь, видимо, сможет удовлетворить женщину совершенным знанием законов, искал он себе с ревностью большой молодой и красивой жены, хотя должен был остерегаться именно такой, если бы только умел не только другим, но и себе добрый совет дать. Чего же искал, то и нашел - мессер Лотто Гваланди дал за него свою дочь Бартоломею, которая была, может, лучшей и красивой девушкой в городе, хотя они там почти все такие вертливи, как душеньки. Судия привел молодую в дом с большой пышностью и произвел громкое и напыщенно свадьбы. Уже первой ночи смог он едва один раз выполнить свой супружеский долг, и то с тяжелой бедой, а утром, как человек худой, худощавый и неуклюжий, должен покрипляты силы свои белым вином, сладостями и другими лекарствами. Оценив только теперь по справедливости свою состоятельность, господин судия начал учить жену календарю, что лучше согласился бы школьникам и заключен не иначе, как в Равенне.


Смотрите также:
 Первый день Декамерона
 Гвильям Россильйонский
 Ликариха и ее любовник
 Мессер Лике де Вальбона
 Болезнь короля

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Мессер Форез да Рабатта и маэстро Джотто


Однажды случилось ему быть в такой удалой компании в Монт-Уги, где несколько человек зазмагались между собой - какой флорентийский род благородных и древний? Одни говорили, что это Ламберти, вторые - Уберти, словом - каждый свое правил, как кто понимал.
Читать далее

picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее