Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Бернабо из Генуи

21-09-2018

Слуга, что против воли должен был убить ее, сдался без трудностей на то мольбы. Он взял ее одежду, а ей отдал свою каптанину и жилет и оставил деньги, сколько при себе имела. Попросив барыню сбежать куда-то с того края, оставил он ее в овраге безлошадные, а сам поехал к господину и сказал, что повеления его выполнил - женщину убил и труп волкам на съедение бросил. Чуть позже Бернабо вернулся в Геную. Как узнали там об этом деле, получил он от всех большой хулы. Между тем бедная дама, оставшись одна в овраге, дождалась ночи, заличкувалась, как могла, и добралась до слободки, там, получив в одной бабы разное справилля, пидкоротила лаптан, приладили его к своему состоянию, из жилета сшила себе штаны, обтяла косы и , взяв на себя фигуру моряка, направилась к морю, где встретила, как того, каталонского шляхтича именем сеньор Енкарарх, что охлаждался именно у колодца, выйдя на берег со своего корабля, который стоял на якоре в Альби. Войдя с ним в вещи, она стала к нему на службу и села на тот корабль под именем Сикурано с Финале.

Хозяин дал ему лучше наряд, и она стала служить ему так искренне и ревностно, вошедшая в него вскоре в большую милость. Через какое-то время поплыл тот каталонец со всяким товаром в Александрию, он привез в подарок султану несколько выборных соколов. Султан приглашал его дважды или даже трижды к себе на обед; заметив, как знаменитое прислуживает гостю Сикурано, он так его полюбил, что попросил каталонца уступить ему своего оруженосца, и тот волей-неволей пришлось с ним расстаться. Сикурано же своей искренней и пристальным службой добрался вскоре от султана не меньшей симпатии и ласки, чем прежде в каталонца. В ту пору в городе Акре, что было подвластно султану, одбувався ежегодно ярмарка, на который съезжалась множество купцов - и христианских, и сарацинских. Для безопасностью торгового люда и товара посылал туда султан обычно, кроме мелких чиновников, еще одного достойного своего с помощниками, чтобы на базаре порядок давали. Одного года надумал он послать на это дело Сикурана, что наломився уже хорошо по-ихнему говорить; так же и сделал. Ожидается Сикурано до Акры и стал там внимательно и тщательно которой привидця охраны торговой править. Крутилось там много всякого купечества из Италии - были и сицилийцы, и пизанцы, и генуэзцы, и Венециано, и из других городов родинке, с ними-то водил охотно компании Сикурано, родную страну припоминая.


Смотрите также:
 Грех Мадонны
 Болонский монах
 Похищение
 Отец Альберт
 Страшный суд

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее