Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Бернабо из Генуи

21-09-2018

Сие увидев, он тихонько прикрыл ее снова; хотя и хотелось ему, жизнь свою одважившы, прилечь к такой красавицы, однако не посмел, слыша, как она в сей деле суровая и неумолимая. До самого рассвета рыскал он в ее комнате: вынул из шкафчик ее кошелек, пару кольцо и поясов, халатик, потом положил все это к себе в сундук, влез в нее сам и заперся; то же самое делал и второй ночи, так что дамы не заметила ничего. На третий день, как было условлено, женщина приехала по свой сундук и отвезла его туда, откуда взяла. Амброджуоло вылез из сундука, рассчитался честь-честью с женой и отправился не мешкая в Париж, захватив с собой украденные вещи.

Приехав туда еще до назначенного срока, созвал он купцов, которые были при этой беседе, как он с Бернабо закладывался, и заявил в присутствии своего противник, выигравший заведение, потому добился того, что похвалялся сделать. В доказательство того, что так оно и было, он сначала описал словами обстановку комнаты и картины, в ней висят, а потом показал украденные вещи, будто госпожа то все ему подарила. Бернабо признал, что комната действительно такая, как рассказал Амброджуоло, и те вещи действительно женины, но сказал, что о комнате он мог расспросить у челяди и с ее же помощью получить те вещи; так как даст он других доказательств, сих двух не достаточно для того, чтобы признать его победу.

Тогда Амброджуоло сказал: - По правде хватило бы с тебя и этих доказательств, и как ты хочешь других, я подам их. Скажу тебе, что мадонны Дзиневры, жены твоей, под левой грудью немаленькая родимое пятнышко, а вокруг нее золотых волосков шестерки. Услышав сие Бернабо, то будто кто ему в сердце ножом ударил, так его жаль обнял. На лице же так изменилось, что хоть слова был не сказал, всякому стало разумно, что Амброджуоло правду говорит. По какой-то волне он сказал: - Господа, Амброджуоло сказал правду, он выиграл заведение. Пусть придет, когда его похоть, по те деньги. На другой день Бернабо расплатился сполна с Амброджуолом и уехал из Парижа, тяжелым духом на женщину дыша.

Приближаясь к Генуе, не захотел в самый город ехать, а стал двадцати милях от него в одном своем имении. Оттуда он послал доверенного слугу своего с двумя лошадьми и письмом в Геную; женщине он написал, что вернулся и да прибудет с ним со слугой, а слуге приказал тайно, чтобы без всякого сожаления убил ее по дороге в правильном месте, а сам опять к него возвращался. Слуга прибыл в Геную, отдал нии письма и передал, что имел, словесно, она поэтому весьма обрадовалась и на следующее утро вместе со слугой пошла верхом до того имения. Тюпа вот они себе рядом, переговариваются о том, о сем, и заехали в глубокий овраг; кругом только громады крутое и деревья густеет, а людей ни духа. Увидев слуга, может здесь безопасное барский приказ выполнить, вынул нож, схватил мадонну Дзиневру за руку и говорит: - Молитесь, госпожа Богу, потому что здесь вам и смерть! Увидев нож и услышав эти слова, госпожа испугалась. - На Бога, - завопила, - скажи хоть мне, перед тем как резать, чем я тебя прогневала, что ты меня погубить хочешь? - Сударыня, - ответил слуга, - меня вы ничем не прогневали, а чем переступили перед господином, того не знаю, только велел он мне вас без всякого сожаления по дороге убить, а как я не сделаю того, он меня самого на горло накажет. Вы же знаете, что неволя моя, стану я господском приказа навсупир? Бог свидетель, мне жаль вас, и нет совета - нельзя. - Умилосердись, ради Бога, - умоляла пани, плача, - не губы, другому служа, живой души, никогда обиды тебе не сделала. Знает то Господь-усевида, что не сделали В жизни от века ничего такого, за что от мужа такую наказание было бы принять. Но довольно об этом говорить. Ты можешь, если только захочешь, угодить заодно Богу, ну и мне, а как так вот как: возьми только вот эту мою одежду, а мне дай свою жилетку и кафтан, отвезет мой суплаття господину нашему и скажи ему, что ты меня зарезал , а я клянусь тебе животом своим, что ты мне даришь: уйду отсюда, заберусь в такие вести, что вечно у меня в сих краях ни слуху, ни Слушать не будет.


Смотрите также:
 Гвидо Кавальканти
 Ринальдо и кума
 Переезд
 Пирр
 Франческа Верджеллези

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Гвидо Кавальканти


Гвидо Кавальканти отчитывает позавгоридно нескольких флорентийских рыцарей, застали его врасплох Услышав королева, Эмилия одбула свою очередь и уже никому более рассказывать, кроме него самого и того, что имеет постоянный ривилей говорить последнее, отозвалась в общество такими словами: - Ласкавии мои подруги, хоть вы сегодня вынули мне из уст две или три историйки, что я имела в виду рассказывать, но у меня оставалась в запасе еще одна, в котором фигурирует конце такое глубокомысленное предложения, равного ему мы сейчас, может, и не слышали. Вы, наверное, хорошо знаете, что в старину в нашем городе было много хороших и похвальных обычаев, которые исчезли теперь под натиском непомерного сребролюбия, что все больше росло вместе с богатством.
Читать далее

picture

Перо из крыльев архангела Гавриила


У брата Лука был слуга по имени Гуччо: одни дразнили Гуччо-Слоняка, вторые - Гуччо-Свиняка, третьи - Гуччо-Невмывака: то был такой сорванец, что против него и сам Липпи Топп должен в угол спрятаться. Брат Лук не раз, бывало, шутил с него в кругу своих товарищей: - Мой слуга, - говорит, было, - имеет девять таких примет, если у Соломона, Аристотеля или Сенеки была бы хоть одна из них, где и делись бы их премудрости, посвященное и добродетели.
Читать далее