Дионеево право
Повесть о Маэстро Симоне...

На сей раз пострадавшим был врач, приехал во Флоренцию из Болоньи в беличьей шапке на бараньей голове.

Купеческий обычай
Киприоты Руберто и Арригуччо...

Ночью женщина привязывала другой конец тесемки себе до большого пальца на ноге, а Руберто имел, придя под окно.

Мадонна Елена
Александрийская притча...

Бакаляр, вспоминая свысока ту надругательство, которого от нее дизнав, и слушая теперь ее плач и слезные мольбы.

Друг

04-07-2020

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ , с какой стати собралась наша беседа, а потом, за поводом Пампинея, говорится о чем кому-либо Как издумаю я, прекрасные дамы, вы все никогда сердобольные, то вижу уже загодя, что грустным и унылым покажется вам почин отсиеи книги, таким ибо действительно поставлен во главе ее скорбный память о прошлой чумной мор, печальный для каждого, кто был ее самовидцем или иным каким чином узнал ее. Но я не хотел бы тотчас одстрашиты вас от дальнейшего чтения: не думайте, что ждут вас здесь одни вздохи и слезы. Сей ужасный начало будет вам бы путникам гора крутая да обрывистая, а за той горой и лежит красивая-красивая долина, и тем она Любиша, чем тяжелее было на гору пьястися и с горы вниз зиходиты. И как с весельем грусть наступает, так за горем радости в тропе идут. По сиею короткой печалью (говорю короткой, потому одбудемо мы ее немногими словами) наступит скоро утешение и роскошь, я впереди обещал; чтобы не сказано было, то никто сего после такого начала и не ожидал. Воистину, если бы мог я достойно повести вас к запечатлен цели другой какой дорогой, а не такой крутой тропинке, то я был бы с дорогой душой и сделал, следовательно же, невозможно без сего упоминания выяснить причину, по которой возникли события , о которых вы прочтете; советов не рад, должен об этом писать.

Так вот, прошло уже после благодатного воплощения Сына Божия лет тысячи трехсот сорок восемь, когда в славные городе Флоренции, краснишим над все города итальянские, проснулась чумная язва; то уже была такая действие планет небесных или Господь дела наши неправеднии напустишь такой напустил на смертных, начавшаяся тая чума перед несколькими годами в восточных землях и, истребив там несметное силу живущих, двинулась без умолку о края в край, докатилась, на и беда, и к Западу. НЕ пособлялы против нее ни мудрость, ни осмотрительность человеческая, хотя город был очищен от всякой грязи и нарочито предназначенной служебниками, больным запрещалось входить в город, всем давались советы, как уважать здоровья; не помогали и коленопреклоненные молитвы, не раз и не два создавали богобоящи люди, то ли крести ходя, или другим каким образом. Весной года вищеписаного начала тая грозное нашествие проявляться страшным и удивительным способом.

Не так оно происходило, как на Востоке, где кровотечение из носа была определенным признаком неминуемой смерти, у нас на первых порах болезни набегали у мужчин, как равно и у женщин, в паху или под руками такие опухоли, убильшкы время с хорошо яблоко или яйцо, которые больше, а кто меньше; простой народ называл их шишками. Вскоре обсыпало теми смертянимы шишками все тело, а потом приметы болезни одминялися в черные или голубоватые пятна, у многих выступавших на руках и бедрах, и на других частях тела, у кого буйные и жидкие, а у кого мелкие и густые. Как испершу шишки, так потом и пятна, у кого они исходили, были нестеменною признаком близкой смерти. Никакие советы доктора не помогали от сего поморы, никакие лекарства не становились пригодится: то ли уже такая была натура болезни, невежды-гоители (а тогда, кроме ученых медиков, развелось было много врачей и врачей, никогда и не нюхали медицины) , лишенные возможности знать, в чем сила болезни, не умели убрать на ней образа. Особенно еще и тем убивалась тая чума в силу, из слабых переходила на здоровых, которые с ними водились, так как огонь, бывает, перекидывается на что-то сухое или жирные, как недалеко лежит. Да и худшее еще от того: язва переходила не только на тех, что с больными дело было ли с ними разговаривали, но и к тем цеплялась, только касались к одежде или еще какой-то вещи, больным подержанной.


Смотрите также:
 Монна Нонна де Пульчи
 Неприятности Андреуччо
 Кончина Антиоха
 Кипрский король
 Королевский конюший

Добавить комментарий:
Введите ваше имя:

Комментарий:

Защита от спама - введите символы с картинки (регистр имеет значение):

Недавно добавлено:

picture

Любовь Федериго дель Альбериго


Когда все кончилось и девушка с всадником исчезли ся необычное событие привела всех присутствующих на долгие разговоры; сильнее всех испугалась и жестокая девушка, которую любил Настаджо, потому что она все это видела и слышала отчетливо с самого начала; вспомнив свое непрестанное надменности Юнаковой любовь " ю, урозумила она сердцем, то не кому, а ей строгая предостережение: ей казалось, что она сама уже убегает от него, а он, разъяренный, догоняет ее с собаками.
Читать далее

picture

Монна Джованна


Услышав Федериго, чего желала его дама, увидев, что не может исполнить ее воли, потому что зарезал своего сокола, чтобы ее угостить, то так горько, что долго не смог сказать ей что-то в ответ. Монна Джованна подумала сначала, что тем он плачет, что жалко ему расставаться с возлюбленного своим соколом, и хотела уже было отказаться; от своей просьбы, и сдержалась, ожидая качестве ответа от Федериго.
Читать далее